Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:02 

аудиоцитаты из книг

Шаманка Ингрид
королевские гончие взяли мой след
Ну и я свое притащила)).

Оформление и верстка командные.

Автор текста: Наталья Игнатова
Форма: аудиоцитаты
Начитка и монтаж: Шаманка Ингрид
Размер: 501 слово (6:23 мин); 1445 слов (14:32 мин); 1411 слов (15:29 мин)
Пейринг/Персонажи: Лукас, Март, Дэвид, Паук, Орнольф, Маришка, Артур, сэр Герман
Категория: джен
Жанр: драма, юмор
Рейтинг: PG-13 – R
Краткое содержание: Начитка отрывков из книг «Бастард фон Нарбэ», «Охотник за смертью», «Врагов выбирай сам»
Примечание: музыкальное оформление: PPK - Reload (d'n'b mix); Cirque du Soleil - Adrideo; 30 Seconds To Mars - Stranger In A Strange Land; Башня Rowan - Черный Самайн; Роман Сусалев - Ave Mater Dei




Скачать

— Я люблю общаться, — сказал Дэвид, — люблю с людьми говорить. Когда ты с людьми говоришь, люди тоже с тобой говорят. Обычно. Но некоторые только молчат и гляделки пучат. И как с ними разговаривать? С ним, например? — Дэвид кивнул на Лукаса. Тот поднял голову, взглянул на Дэвида с вежливым удивлением.
Молча.
Март не выдержал и хихикнул.
— Сказано грубо, — промурлыкала капитан Лейла. — Но, в целом, верно.
— Это обо мне? — тихо уточнил Лукас. — Нортон-амо, я поддерживаю разговор, когда ко мне обращаются.
— И не вижу смысла тратить на вас время, когда вы оставляете меня в покое, — подхватил Дэвид. — Тем более, что мне все равно неинтересно все, о чем вы говорите.
Длинные, темные ресницы опустились. Лукас фон Нарбэ вновь являл собой бесконечное, безмолвное терпение. А Дэвид Нортон казался живым воплощением язвительности.
— И всегда на «вы», — сообщил он Марту, — знаешь, гордыня грех, но гордиться гордыней — это я даже не знаю как называется.

Двенадцать недель пути через «подвал» без связи с внешним миром. Вчетвером на крохотном корабле. Кажется, за такое время можно сто раз пожелать друг другу смерти. И прикончить, если подвернется возможность.
— У нас тут прорыв, — хвалится Дэвид, когда Март, после десятичасовой вахты появляется в кают-компании.
Лукас молча бросает в горячую воду шарик чая, и Март, с чашкой в руках, валится в кресло.
— Вы, наконец-то, на «ты»?
— Щас! — говорит Дэвид.
Лукас молча качает головой.
— Но успехи достигнуты гигантские, — Дэвид полон энтузиазма. — Найдена тема, которую его преподобие способен поддерживать.
Март уверен, что Лукас способен поддержать любую тему. Его командир настолько образован, что, кажется, нет областей, о которых он не был бы осведомлен. Но он и правда не слишком разговорчив. В монастыре это казалось нормальным. В миру… в общем, тоже кажется нормальным, пока Дэвид не привлекает к этому внимание.
Сочувствие к командиру требует помолчать. Но любопытство побеждает.
— Какая тема?
— Животные.
— Животные? — Март глубоко вдыхает чайный аромат. — Лукас никогда не видел животных.
Лукас устало прикрывает глаза.
— Я всего лишь сказал, что они опасны. Они разносят инфекцию.
— Кошки! — Дэвид произносит это слово так, будто делает колющий выпад.
— Пахнут, — спокойно отзывается Лукас.
— Кошки непредсказуемы! Они могут напасть.
— Нет. Они просто сильно пахнут. И полны болезнетворных бактерий.
— От них шерсть.
— Возможно. Я не видел кошек.
— А собак?
— Не вижу разницы. Все одинаково опасны.
— Собаки кусаются!
— Собаки, — негромко говорит Лукас, — пахнут. И разносят заразу.
— Видишь, — гордо заявляет Дэвид, — он может говорить. Сам. А я уж начал думать, что он только с пульта включается.
Лукас улыбается краем губ.
Они не убьют друг друга ни за месяцы в «подвале», ни потом, в Вольных Баронствах. Может быть, там убьют их всех. Но таковы уж Баронства. Март думает, что Дэвид Нортон, конечно, не будет драться за Лукаса фон Нарбэ, но он, по крайней мере, не предаст их, разве что для спасения своей жизни. А о том, что Лукас фон Нарбэ не позволит убить Дэвида Нортона Март знал с самого начала. С того момента, как выяснил, что его командир взял на себя все грехи этого человека, всю ответственность за его преступления, прошлые и будущие. Да, он подписал себе смертный приговор. Но, может, оно того стоило? Терять-то все равно было нечего.



Cкачать

Две недели – это был срок, необходимый для того, чтобы сформировалась привычка. Чтобы Маришка начала воспринимать Паука как человека, а не как сверхъестественное диво, при виде которого наступает паралич дыхательных путей. Она и начала. Научилась улыбаться, слушая, как посмеивается над Пауком Орнольф; научилась не спорить, когда, не смущаясь присутствием Паука, датчанин перечислял его многочисленные недостатки; научилась не впадать в транс, слыша нежный, певучий голос. Но в жизни не смогла бы сама придумать какую-нибудь, хоть самую невинную шуточку. И недостатки считала вымышленными. А от голоса Хельга по коже бегали мурашки, и ничего с этим невозможно было поделать.
– Привыкнешь, – пообещал Орнольф. – Должна привыкнуть. Чары работают именно так.
– Только мы их еще ни на ком не пробовали, – Альгирдас был сама невинность, – даже на крысах.
– Какие чары? – на крыс Маришка обиделась, но не настолько, чтобы возражать.
– Мои чары, – ответил вместо Альгирдаса Орнольф. – Этот парень сейчас и вполовину не так красив, как на самом деле. Кроме того, с каждой новой встречей, ты видишь то, что ожидаешь увидеть, поэтому постепенно привыкаешь. Раньше, помню, на него всякий раз реагировали, как впервые. Эффект накапливался, клеммы грелись, мозги плавились. Никакие предохранители не спасали.
Вот и пойми их!
Поразмыслить над этим как следует Орнольф ей не позволял. Большая часть дня уходила на учебу и на попытки забыть все, чему учили в институте.
Не то, чтобы она зря училась целый семестр: кое-какие практические занятия все же пошли на пользу. Маришка умела концентрироваться, могла худо-бедно поверить в себя перед началом обряда, умела нагнетать в себе эмоции – во всяком случае, на «лабах» у нее это получалось не хуже, чем у других курсантов. Но то, что видела она здесь, лишило бы сна и покоя самых лучших ее преподавателей.
Магу для успешной работы необходимы три точки опоры: воля, эмоции, вера.
На занятиях говорили, что воля мага во время обряда похожа на сгусток энергии – чем он плотнее, тем лучше результат. Что ж, в случае Орнольфа можно было говорить не о «сгустке», а о «черной дыре» воли. Доведись ему поиграть в «гляделки» с Медузой Горгоной, и та, пожалуй, превратилась бы в камень за какие-нибудь полминуты.
Этого было вполне достаточно, чтобы состояние эмоционального подъема и веру в себя оставлять без внимания. Маришка считала, что Орнольф именно так и поступает, однако, занимаясь с ней, он всегда держал под рукой неисчерпаемый источник сильных эмоций. Какой? Разумеется, Паука с его неизменно раздражающими комментариями.
Уже на третий день занятий Маришка обнаружила, что ей самой, чтобы взвинтить себя, достаточно вспомнить улыбку Альгирдаса. Очаровательную улыбку. При одной мысли о ней Маришку с головой заливала ярость.
Ну а что касается веры в себя… на фоне, опять-таки, Паука, кто угодно показался бы закомплексованным ничтожеством, обреченным на неудачи от рождения и до смерти. Мания величия, эгоцентризм, неукротимая наглость василиска, одним взглядом парализующего любое сопротивление – вот он Паук, вот его вера, в себя и только в себя, ни во что другое он не верил, потому что презирал… И вот он, Паук, под внимательным взглядом Орнольфа сливающийся с тенью и находящий в себе смелость лишь на пренебрежительное шипение издалека:
– Пф-ф… подумаешь…
Был Паук. И нет Паука.
Итак – воля, эмоции, вера. Есть к чему стремиться.
Но и это было еще не все. Магия требовала обращения к Сущностям . В зависимости от ритуала следовало взывать к стихиям, к элементалям человеческой психики, к благим духам и – но этому на первом курсе не учили даже теоретически – к духам злым. Лишь установив контакт с чем-то высшим, можно было приступать к собственно заклинанию, используя заимствованную у Сущности силу, и с помощью пресловутой воли удерживая связь неразрывной.
Выслушав все это, Орнольф удивленно и уважительно поднял брови и спросил:
– А эмоции в таком случае зачем?
Если это был экзамен, то странный. Теоретическая магия – предмет чрезвычайно сложный, но основы ее понятны и первокласснику, а что понято, то, считай, усвоено. В своих знаниях Маришка не сомневалась и без заминки отрапортовала, что эмоции – третья точка опоры, без которой заклинание неустойчиво. Практически же, эмоциональный всплеск позволяет проникнуть в те слои бытия, где, собственно, и обитают духи и элементали.
В истолковании выражения лица Орнольфа она тоже не усомнилась. Но Орнольф – он хотя бы деликатный, терпеливый. И, вообще, хороший.
– Какой умилительный ребенок! – умирающим голосом сообщил Альгирдас. – Дитя мое, а где ты, по-твоему, сейчас находишься?
– Любовь моя, почему бы тебе не заткнуться? – тон в тон прервал его Орнольф. И пожал плечами, взглянув на Маришку: – Вообще-то, да. Мы сейчас как раз в этих самых слоях бытия, и материальны здесь только мы трое… А если кто-то продолжит комментарии, он тоже станет бесплотным духом, и нас останется двое.
В который уже раз Маришка подумала, что объектом восхищения и любви ей следовало бы выбрать именно Орнольфа – спокойного, доброго и тоже, по-своему, красивого. Одни только волосы чего стоят! Уж во всяком случае вздыхать по нему было бы проще, чем по Альгирдасу, за чьей ангельской внешностью скрывался злобный, пакостный демон.
– Нет никакой нужды ловить и насиловать духов, – продолжал ее наставник, – оставь этот путь для тех, кто лишен даже зачатков таланта. Ты – прирожденный маг, ты можешь стать чародейкой, и у тебя есть все, что требуется для заклинаний. Есть твоя собственная Сила, она называется цуу, и пользоваться ею куда удобнее, чем заимствованной, хотя бы потому, что не приходится каждый раз перебирать каталоги Сущностей, выискивая нужные тебе характеристики. Некоторые, особо могущественные чародеи, только цуу, бывало, и обходились, – он снова посмотрел на Альгирдаса и улыбнулся. – К счастью для нас с тобой, Марина, эти чародеи давно предпочли теорию практике. Нормальные же люди, черпая могущество в себе, не пренебрегают все же той самой, третьей точкой опоры. И падают гораздо реже.
– Пфф, – по-кошачьи донеслось со стороны Хельга.
– Но эта точка, – невозмутимо говорил Орнольф, – не эмоциональное состояние чародея. Эмоции нужны лишь для того, чтобы выпустить воображение из устоявшихся рамок. А опираться нужно на поддержку своего покровителя. Я помню, было время, когда покровителями выбирали богов. Потом боги стали демонами, и по недоразумению в покровители чародеев попали христианские ангелы и разные мелкие духи. Со временем имена и образы тех, к кому взывали во время плетения чар, превратились в полную бессмыслицу, а там и чародеи повывелись. Но если выбрать правильно, если чувствовать за собой реально существующую силу, ты получишь не только опору, но и помощь, в случае необходимости. Взывать, кстати, можно, к кому угодно. Хоть к любимому актеру, хоть к фикусу в кадке, при условии, что ты питаешь к нему сильные чувства. Лучше любовь, но и ненависть тоже подойдет.
Маришка моментально перебрала в памяти все комнатные цветы, в изобилии разводимые матушкой, и ненавидимые всеми остальными членами семьи. Потом переключилась на музыкантов. С музыки съехала в кино. Задумалась о политике… Глава МЧС, ей-богу, показался подходящей фигурой. В конце концов, ИПЭ – структура МЧС: на кого и молиться, как не на собственного министра?
– И кто твой покровитель? – на ответ Маришка не рассчитывала – дело-то, по сути, довольно интимное, но нужно же было отвлечься от министра. Невозможно ведь даже представить, как это она будет проводить ритуал, мысленно обращаясь за поддержкой к легендарному генерал-полковнику.
– А разве это не очевидно? – удивился Орнольф. – Мой могущественный покровитель сейчас прожжет глазами дырку в книге. Хельг, ты действительно читаешь «Библию юниксоида» или просто держишь ее вверх ногами?
– Кто-о?! – Маришка уставилась на Альгирдаса. – Правда, что ли?
– А я знаю? – тот захлопнул толстенную книгу. – Если рыжий на меня и молится, мне-то он об этом не докладывает.
Не стоило его злить. Это Маришка уже знала. Но тут не удержалась от вопроса, причем вполне искреннего, нисколько не имея в виду глупо пошутить или сказать гадость:
– Орнольф, ты поэтому сказал, что фикус тоже сойдет?
Издав странный звук, Альгирдас выронил справочник. В огромных глазах его изумление мешалось с сомнением. Он перевел беспомощный взгляд с Маришки на Орнольфа и тихо, жалобно спросил:
– Я все правильно понял?
Орнольф, сжав губы, сверлил взглядом пол, стараясь дышать глубоко и ровно. Он силился заговорить, но что-то мешало ему выдавить хотя бы слово.
– Рыжий… – неуверенно позвал Альгирдас.
И это стало последней каплей.
Маришка впервые увидела, как Орнольф смеется. Хохочет. Плачет от смеха. Громыхает, как сходящая с гор лавина.
Ой, мамочки! Ей захотелось спрятаться, чтобы волна заразительного, огненно-рыжего веселья не смела ее вместе со стеной.
– Никогда еще… – великан задохнулся и замотал головой, силясь справиться с приступами смеха, – никто… не сравнивал Хельга с фикусом… Эйни…
– Заткнись!
– Никто и никогда еще не терял голову от любви к фикусам. Я же говорил тебе, она привыкнет.
– Заткнись! Тин асву!
Нерешительно, опасаясь привлечь к себе лишнее внимание, Маришка покосилась на Альгирдаса. Он уже злится? Орнольф успеет, если что, остановить…
Паук свернулся в своем кресле, кусая нижнюю губу и изо всех сил обхватив руками колени. Поймав взгляд Маришки, он слабо застонал и ткнулся в колени лбом, вздрагивая от смеха.
– Рыжий… сделай что-нибудь… с этим. Я же… злой. Я…
– Страшный! – грохотал Орнольф. – Свирепый и беспощадный! Ты непременно сотрешь нахалку в порошок. Непременно. Только попозже, да?
– У-у-у… Ненавижу!
– Моя мама, – пробормотала Маришка, не зная, что сказать и как его утешить, – моя мама вполне способна потерять голову из-за фикуса.
Альгирдас всхлипнул и исчез. Вместе с креслом.
Адаптационный период закончился.



Скачать

К вечеру сошли с тракта, углубились в Пустоши по кажущемуся бездорожью. Дальше предстоял путь по древним насыпям с проложенными по ним рельсами. Рельсы еще лет двести назад сняли на железо, а наметенная поверху пыль давным-давно слежалась до каменной твердости, превратив насыпи в удобную, хоть и небезопасную дорогу. На трактах, конечно, патрули, зато поверху быстрее.
Артур по-прежнему держался во главе, сразу за ним ехали двое братьев. Замыкали колонну сержанты, охранявшие обоз.
Под навесом, что остался на месте древней станции, разбили лагерь какие-то путешественники. Четверо. Двое с оружием. Сэр Герман пригляделся, увидел в стороне пару крепких, толстоногих лошадок, телегу, груженную угловатыми кусками металла.
Хайдуки с кузнецами на автомобильную свалку ходили. Отважные люди, ничего не скажешь. Решили не дожидаться каравана с храмовой охраной – сами пошли. Оно и верно: лето на дворе, притихла нечисть.
Один из мужчин уже встал, приветственно замахал руками, присоединяйтесь, мол, к костру. Отужинаем чем бог послал...
Артур ударил Серко пятками. С ровной рыси жеребец прыгнул в галоп. Сверкнуло – как будто память стала явью – заходящее солнце на лезвии топора. Раз, второй, третий... Алым по стали.
Алым... Господи, нет!
Один из хайдуков попытался убежать. Подкованные копыта Серко ударили его в спину. Взлетел и опустился топор.
– Чувырлы, – как ни в чем не бывало объяснил Артур подлетевшим братьям, – земляные.
– Чув-вырлы, – непослушными губами произнес брат Петр, – земляные чувырлы рассыпаются п-прахом.
Обученные лошади не боялись крови, но, чуя настроение хозяев, храпели, переступали, нервно взбивая фонтанчики пыли. А крови было достаточно, и сквозь ту же пыль прокладывали себе дорожку темные ручейки.
– Миротворец убивает, а не развоплощает, – просто сказал Артур. И поднял невозмутимый взгляд на подъехавшего сэра Германа. – Дальше надо пройти. Не ночевать же здесь теперь.
Подтянулся обоз. Оторопевшие послушники зачарованно смотрели на убитых людей. Пусть смотрят – надо им привыкать. Не дай бог, правда, еще когда увидеть, как человек человека топором пополам рубит.
– Лошадей заберите, – распорядился командор и догнал вновь выехавшего вперед Артура.
– Земляные чувырлы рассыпаются прахом, – сказал еле слышно. Одному Артуру сказал.
Синью грозовой сверкнули в ответ глаза.
– Сэр Герман...
И, не договорив, шенкелей коню дал. Да пошли, мол, вы все. Не учите ученого.
... Ночью же он просто исчез. Вроде только что сидел в стороне от костра, то ли чураясь братьев, то ли понимая, что чураются его самого. И вдруг не стало. Первым Галеш обеспокоился – вот еще кто трупов не испугался. Но певцы, они все на голову трудные. Галеш обеспокоился, завертелся:
– А где Артур?
– Да где бы ни был, – бросил один из сержантов, – там пусть и остается.
– Я... – Галеш поднялся было, да второй солдат его за полу дернул:
– Сиди! Будешь ты ночью бродить.
И снова тихо. Молча сидят люди у костра. Молча стоят часовые поодаль. Никому говорить не хочется. О ерунде – противно. О том, что стоит разговора, – еще гаже.
Артур появился так же неслышно, как исчез. Тронул командора за плечо, поманил за собой.
Молча.
Ругая себя за дурость, сэр Герман все-таки оставил меч лежать у огня. Встал, бросил остальным:
– Все в порядке.
И пошел в непроглядную после яркого костра темнотищу.
Шли долго – с полчаса, не меньше. Молча шли. Только песок под ногами поскрипывал противно. А когда пришли, Артур все так же без слов вниз указал. На землю. Пригляделся сэр Герман. И увидел.
Четыре тела. Не тела даже – четыре бурдюка полупустых. Внутренности выедены, как всегда чувырлы делают. Они облик живого человека принять не могут. Вот и убивают. Ну и едят заодно – нечисть почти вся человечину предпочитает. А головы целы. Головы чувырлам без надобности. Земляным.
Вот если бы огненные были, те бы, наоборот, черепа изнутри выжгли. Огненные больше всего для магов опасны, мажьи мозги, как известно, особенные.
А воздушные...
Артур уже отвернулся, обратно в лагерь пошел.
– Арчи! – окликнул его командор.
– Ну?
– Извини.
– Не за что.
– Есть за что, – сказал сэр Герман. – Я за сто лет забыл многое и отвыкнуть успел. Нельзя было забывать. Я сомневаться в тебе начал, мальчик, вот за это и прошу прощения.
...
Присев рядом с костром, сэр Герман протянул руки к огню и какое-то время молча следил за игрой пламени, слушал треск рассыпающихся искр. Потом сказал:
– Это действительно были земляные чувырлы. Тела людей там, – он кивнул в темноту, откуда только что вышли они с Артуром, – завтра нужно похоронить их по-христиански. И еще, братья, то, что я должен был сказать сразу, но по недомыслию своему счел лучшим сохранить в тайне. Хотя, – хмыкнул он задумчиво, – ведь были же знамения, мог и понять. Словом, брат Артур не потомок Миротворца.
Он сделал паузу, хитрый, ехидный старик. Сделал паузу, во время которой успели понимающе переглянуться и рыцари, и послушники; и сержанты проворчали что-то разочарованно; и даже Галеш открыл было рот, но закрыл на всякий случай.
– Брат Артур – это Артур Северный, – как ни в чем не бывало продолжил командор. – Вы знаете его как Миротворца, и я уже привык к этому имени, хотя, конечно, на самом деле Миротворец – это топор.
– К вашим услугам, – буркнул Артур, ни на миг не смутившись под перекрестьем взглядов.
Не поверили. Верят. Гонят веру, взывая к здравому смыслу.
Уже для отцов их отцов Артур Северный был сказкой, легендой, героическими балладами да сотней-другой похабных песенок.
– А крылья? – пробормотал обиженно один из мальчишек. – И нимб. Святой же.
– Сам ты святой, – привычно огрызнулся Артур.
– Со святостью до сих пор не все понятно, – почему-то виновато объяснил сэр Герман. – Вы и сами знаете, сын мой, что официально брат Артур не был причислен к лику святых.
– Угу, – сам для себя заметил брат Петр и почесал шрам на щеке. – Святые, они все замученные, а храмовника кто обидит, тот трех дней не проживет. Значит, говорите, брат Артур, топор ваш чувырл убивает, а не развоплощает?
– Да.
– Это выходит, те четыре, что в хайдуков перекинулись, больше уже не напакостят?
– Да.
– Ну и хватит о них, – подытожил брат Стефан. – Сэр командор, позволите за знакомство? – Он вытащил из седельных сумок бурдюк с вином.
– Вроде знакомились уже, – напомнил сэр Герман.
– Да ладно, – укоризненно сказал брат Петр, – мы ж не с Миротворцем, а с потомком знакомились. А сейчас за предка выпить надо.
... Не помешало, ох не помешало бы мальчику сейчас учинить что-нибудь в его духе. Какое-нибудь маленькое – он таких и не замечает – симпатичное чудо. Для Артура чувырлы, убитые, а не развоплощенные, – доказательство того, что Господь направляет его руку и его сердце. Если не прах сухой от тел остался, а кровь живая потекла – значит правильно все. Но это Артур. А братьям и уж тем более послушникам этого мало. Или, наоборот, много слишком. Четыре трупа, чувырлы или нет, а выглядят-то как люди.
Однако чудеса они на то и чудеса, что по заказу не являются.
Жаль.
Потому что сейчас братья верят, пока огонь горит и ночь вокруг полна тайны, не опасной – загадочной, а при свете дня, под солнцем, где для тайны нет места, скепсис вернется. Эх, Арчи, Арчи, ну почему ты всегда создаешь столько проблем для своего командора? И почему тебя самого эти проблемы нисколько не беспокоят?
Миротворец… Миротворец – это топор!

К стенам, где кладку седых камней
Плавит тепло лучей,
Мы направляем своих коней
И острия мечей.
Шелк моего плаща – белый саван
Проклятой Богом орде.
Ave Mater Dei.

Все-таки это была хорошая идея: сделать парадную форму по образу и подобию тех, древних, рыцарей-храмовников. Алое на белом – броско. Запоминается. Чистота и свет. И серебряные доспехи – почти как у Недремлющих.
Почти.
Мрачно. Внушительно. Надежно. Сила и спокойствие.

Лица в темницах стальных забрал,
Сердце – в тисках молитв.
Время любви – это лишь вассал
Времени светлых битв.
Крест на моей груди ярко-ал,
Как кровь на червленом щите.
Ave Mater Dei.

Разумеется, ни один нормальный храмовник не выйдет в поле, нацепив парадную форму. Но для песни простительны многие вольности, особенно для хорошей песни. Белый плащ с алым крестом.
Да. Именно так – кровь врага и сияние шелка.

Есть два пути: либо славить Свет,
Либо сражаться с Тьмой.
Смертью венчается мой обет,
Как и противник мой.
Взгляд Девы Пречистой вижу я
В наступающем дне!
Ave Mater Dei.

Ну вот и Арчи улыбнулся. Мальчик, мальчик, трудно это – быть святым, даже если сам не веришь в собственную святость. Улыбайся, пока умеешь, брат Артур. Святые, те, что в легендах, суровы и мстительны, и лица их, истощенные постами, не знают улыбок. Улыбайся. А брат Стефан, позабыв о вине, глядит и не может понять – это пламя костра отражается от золотых волос? Или...
Или, брат Стефан, именно что «или». И брат Петр – отражением брата Стефана таращится на Артура с недоверчивым изумлением во взоре.
Она улыбается. И стыдно было забыть об этом тебе, сэр Герман, старый, глупый вояка.
А мальчик сейчас там, рядом с Пречистой, и вот оно – маленькое чудо из тех, на которые сам Артур не обращает внимания.

Если я буду копьем пронзен
И упаду с коня,
Ветром мой прах будет занесен
С павшими до меня.
Нет, это не смерть, лишь только
Ангельских крыльев сень!
Ave Mater Dei.

@темы: аудиоцитаты, ОзС, ВВС, Бастард фон Нарбэ

Комментарии
2015-03-25 в 21:51 

Bacca.
Рано или поздно, так или иначе
:vict:
хочу от тебя книгу.

2015-03-25 в 21:59 

Шаманка Ингрид
королевские гончие взяли мой след
Vassa07, :gigi: спасибо :buddy:

2015-03-26 в 01:52 

Tressa_de_Foks
Спасибо! :)
Мне слушать не на чем, но я видела много хороших отзывов, так что знаю, что получилось классно. Редко кто умеет хорошо читать. Это специальный талант.

2015-03-26 в 02:41 

Шаманка Ингрид
королевские гончие взяли мой след
Tressa_de_Foks, спасибо!!!

Мне слушать не на чем
Ой, жалко. А на компе тоже нет?

2015-03-26 в 11:15 

Tressa_de_Foks
Шаманка Ингрид, А на компе тоже нет?
У меня ни проигрывателя, ни даже колонок. Я терпеть не могу как издавать звуки, так и слышать их. :) Вот писать или читать -- другое дело.

2015-03-26 в 11:28 

Шаманка Ингрид
королевские гончие взяли мой след
Tressa_de_Foks, понятно)))

2015-03-26 в 13:41 

Sabrina U
Треснув, лопается вена - черная река. По реке плывут деревья, сны и облака.
Оно мне говорит, что unable to download sound ((( А я так хотела ВВС послушать ((

2015-03-26 в 17:03 

Шаманка Ингрид
королевские гончие взяли мой след
Sabrina U, скачай файл, там ссылки есть на скачивание

2015-03-26 в 18:27 

Sabrina U
Треснув, лопается вена - черная река. По реке плывут деревья, сны и облака.
Шаманка Ингрид, о, скачалось. Это прекрасно ) Но только АртУр. Ударение на второй слог. У Альберта на первый. Я тот самый фанат ВВС, который готов доставать леди Трессу по самым маленьким вопросам по этой книге :shy:

2015-03-26 в 18:44 

Шаманка Ингрид
королевские гончие взяли мой след
Sabrina U, спасибо.
Мне кажется, я уточняла в команде все ударения, но про Артура могла и забыть. Просто сокращение "Арчи" настолько англофонное, что у меня даже никаких сомнений не возникло: Артур - Арчи.
Ну, теперь буду знать...

2015-03-26 в 20:57 

Tressa_de_Foks
Шаманка Ингрид, не ва-ажно! Главное, что начитано классно. Все хвалят, ну вот буквально все.

2015-03-26 в 21:00 

Шаманка Ингрид
королевские гончие взяли мой след
Tressa_de_Foks, *сияет* :sunny:

2015-05-10 в 18:24 

Ярк
Прежде, чем писать, нужно жить. Антуан де Сент-Экзюпери | Не грусти. | Солнцелис
*в очередной раз залип на голос Шамань :heart: :heart: *

2015-05-11 в 00:31 

Шаманка Ингрид
королевские гончие взяли мой след
Солнцелис, спасииибо :buddy: :dance2:

2015-06-29 в 21:13 

Leon Clare
Мир, труд и рюююшечки :3
Шаманка Ингрид, обожаю Вас *-* Спасибо за "Охотника"!

2015-06-29 в 22:26 

Шаманка Ингрид
королевские гончие взяли мой след
Leon Clare, уррр, спасибо! :heart:

2015-06-29 в 22:31 

Leon Clare
Мир, труд и рюююшечки :3
Шаманка Ингрид, Хочу еще!!

2015-06-29 в 23:47 

Шаманка Ингрид
королевские гончие взяли мой след
Leon Clare, я пока ничего не буду обещать, потому что не люблю невыполненных обещаний)) Но если что-то получился, то обязательно принесу.

2015-06-29 в 23:53 

Leon Clare
Мир, труд и рюююшечки :3
Шаманка Ингрид, *лучи любви*
буду ждать!!

2015-07-05 в 21:39 

Leon Clare
Мир, труд и рюююшечки :3
Шаманка Ингрид, все таки это счастье)) услушался просто по самое не могу)
как же чудесно)

2015-07-05 в 22:26 

Шаманка Ингрид
королевские гончие взяли мой след
Leon Clare, спасибо еще раз! :sunny: :buddy:

   

Пристань Шефанго

главная